К вопросу о присоединении России к Гаагской конвенции о юрисдикции, применимом праве, признании, принудительном исполнении  и сотрудничестве в отношении ответственности  родителей и мерах по защите детей 1996 года

Аннотация:  Гаагская конвенция 1996 года создает особую систему признания мер защиты, направленных на защиту личности или имущества несовершеннолетних,принятых в государствах-участниках Гаагской конвенции 1996 года.  Представляется, что положения главы 45 Гражданско-процессуального кодекса России не позволяют признавать все меры, направленные на защиту личности или имущества ребенка, так как такие меры могут быть приняты в форме административного решения, а соответствующие нормы Гражданско-процессуального кодекса позволяют признать только иностранные  судебные решения. Судебная практика по признанию иностранных судебных решений пока немногочисленна, она приводится в данной статье.

Присоединение России к Конвенции 1996 года: Россия присоединилась к Конвенции  1996 года  в соответствии с Федеральным законом от 05.06.2012 г. №62-ФЗ «О присоединении Российской Федерации к Конвенции о юрисдикции, применимом праве, признании, принудительном исполнении  и сотрудничестве в отношении ответственности  родителей и мерах по защите детей 1996 года». Конвенция 1996 года вступила в силу для России 1 июня 2013 года. Центральным органом является Министерство просвещения России.

Конвенция 1996 года состоит из 63 статей, 7 глав.  В Преамбуле  приводится ссылка на Конвенцию ООН о правах ребенка 1989 года, тем самым  и на принцип приоритета интересов ребенка, провозглашенный в ст. 3 Конвенции о правах ребенка.

Сфера применения Конвенции 1996 года раскрывается в ст.1-4. Принципиальное значение имеет понимание термина «родительская ответственность» (ст.1  пар.2). Это определение расширяет упомянутую в Конвенции 1989 года «совместную родительскую ответственность за воспитание и развитие ребенка». По Конвенции 1996 года «родительская ответственность включает родительские правомочия или иные аналогичные отношения, определяющие права, полномочия и обязанности родителей, опекунов или иных законных представителей, касающиеся личности или имущества ребенка». Родительская ответственность   это относительно новый термин, который раскрывается в документах Совета Европы, в частности, в Рекомендации No. R (84) 4  от 28 февраля 1984 года  (parental responsibilities are a collection of duties and powers which aim at ensuring the moral and material welfare of the child, in particular by taking care of the person of the child, by maintaining personal relationships with him and by providing for his education, his maintenance, his legal representation and the administration of his property). Следует отметить, что только в Великобритании, в Норвегии, в Португалии и в Чехии (rodičovská odpovědnost) в законодательных актах используется  термин “родительская ответственность”. В Других странах используются различные термины – в Германии  elterliche Sorge,  во Франции autorité parentale, в Италии  potestà genitoriale,  в Болгарии   “родителска права”, в Сербии “родительско право”.  В российском семейном праве говорится о родительских правах и обязанностях.

В статье 3 разъясняется, что меры, направленные на защиту личности или имущества ребенка, могут, в частности, касаться:

а)возникновения, осуществления, прекращения или ограничения родительской ответственности

b)прав родительской опеки;

c)опекунства, попечительства и аналогичных институтов;

d) назначения и функций любого лица или органа, несущего ответственность за личность или имущество ребенка, представляющего интересы ребенка или помогающего ему;

e) помещения ребенка в приемную семью или организацию для детей, оставшихся без попечения родителей;

f) контроля со стороны компетентных государственных органов за надлежащим уходом за ребенком лицами, несущими ответственность за ребенка;

g) управления, распоряжения имуществом ребенка или его сохранения.

Из формулировки данной статьи следует, что перечень мер защиты не является исчерпывающим. Из сущности и цели института мер защиты  следует, что они  принимаются в виде судебных и административных решений, а также соглашений [между родителями].

В  статье 4 (подпункты a – j) перечислены вопросы, к которым Конвенция не применяется:

a) установлению или оспариванию родства между родителем и ребенком;

b) решениям об усыновлении, мерах подготовки к усыновлению либо аннулированию или отмене усыновления

с) фамилии и именам ребенка;

d) эмансипации;

е) обязательствам по содержанию (алиментам);

f) доверительному управлению имуществом или наследованию;

g) социальному обеспечению; и еще к трем вопросам из сферы публичного права.

Глава II Юрисдикция  В ст.5 определяется ,что «судебные или административные органы государства места обычного проживания ребенка обладают юрисдикцией принимать меры, направленные на защиту личности или имущества ребенка.

Ст. 7  и 50 проясняют отношения Конвенции 1996 года и Конвенции 1980 года, и позволяют применять процедуру немедленного возвращения, предусмотренную Конвенцией 1980 года,  между государствами, участниками Конвенции 1996 года, не участвующими в Конвенции 1980 года.

Новая конструкция Конвенции 1996 года, которой не было в предшествующих конвенциях – это «субсидиарная юрисдикция», предусмотренная статьями 8 и 9.  Субсидиарность заключается в возможности отойти от привязки к обычному месту проживания ребенка и, на основании привязок, перечисленных в п.2 ст.8 (к государству гражданства ребенка, к государству места нахождения имущества ребенка, к государству места рассмотрения спора о расторжении брака между родителями ребенка, к государству, с которым ребенок имеет существенную связь), определить государство, которое (орган которого) в конкретной ситуации может лучше защитить интересы ребенка.  и  передать компетентному органу этого государства  юрисдикцию принимать меры защиты в отношении ребенка.  Компетентные органы того же круга государств, определенных в п.2  ст. 8, вправе на основании ст.9 проявить инициативу и обратиться с запросом о передаче юрисдикции к органу государства места обычного места проживания ребенка.  Конструкция субсидиарной юрисдикции реализуется через механизм передачи-принятия юрисдикции,  при котором один компетентный орган передает, а другой компетентный орган принимает юрисдикцию, при этом инициативу может проявить как один, так и другой орган.

От привязки к обычному месту проживания ребенка можно отойти  и в случаях альтернативной юрисдикции.   Так, в соответствии со ст. 10, орган Договаривающегося государства, в котором рассматривается спор о расторжении брака или раздельном проживании родителей ребенка, или о признании брака недействительным, может при соблюдении двух условий, принять меры, направленные на защиту личности или имущества ребенка.  То есть привязка к государству рассмотрения спора о расторжении брака или раздельном проживании родителей ребенка может быть как основой для  субсидиарной юрисдикции (п.2 ст.8), так и для альтернативной юрисдикции (ст.10). Привязка к пребыванию (в отличие от проживания) ребенка или к нахождению его имущества на территории Договаривающегося государства в срочных случаях (случаях, не терпящих отлагательства) наделяет орган такого государства юрисдикцией  для принятия мер защиты  (ст.11), юрисдикцией для  принятия  мер временного характера, действительных только на территории принявшего их государства (ст. 12).  Нормы ст.11 и 12  рассчитаны на те ситуации, когда  ребенок проживает на территории государства-участника Конвенции 1996 года, однако государством его обычного места проживания является государство, не участвующее в Конвенции 1996 года. В  разъяснении по применению Гаагской конвенции 1996 года, подготовленном Гаагской конференцией по международному частному праву, приводятся примеры случаев по принятию мер защиты по ст.11 и 12 – например, когда ребенку срочно требуется медицинская операция, и т.д (https://assets.hcch.net/docs/5eadb8e0-db64-4f0a-98de-a7254837a419.pdf. С. 72.

В отношении привязки к государству места нахождения имущества ребенка следует иметь в виду, что Россия в соответствии с п.1 а) ст. 55 оговорила юрисдикцию российских органов   принимать меры, направленные на защиту имущества ребенка, которое находится на его территории.  Меры защиты имущества такого рода (по терминологии Федерального закона “Об опеке и попечительстве” – “охрана имущества подопечного” (ст.18-20) ) принимают органы опеки и попечительства, а также  опекуны/попечители несовершеннолетнего в соответствии с российским законодательством.

В ст.6 содержится другое исключение из правила привязки к государству обычного места проживания ребенка, а именно, что в случае перемещения детей-беженцев юрисдикция переходит к государству, на территории которого они находятся.

Все нормы главы II  создают единую систему юрисдикционных норм, обязательных для государств-участников, если ребенок, нуждающийся в защите, постоянно проживает на территории одного из  государств-участников Конвенции 1996 года.

Раздел III содержит коллизионные нормы, определяющие применимое право. Ст. 15(1) устанавливает принцип применения права того государства, органы которого  принимают меры защиты в  силу положений главы II(то есть принцип lex fori). В виде исключения органы могут принимать во внимание или применять право другого государства, с которым ситуация тесно связана.

Коллизионные нормы содержатся в трех   статьях,  подчиняющих  вопросы           возникновения   родительской ответственности, осуществления родительской ответственности, изменения условий ее осуществления  и ее прекращения (ст.16, 17,18) праву государства обычного места проживания ребенка. Следует особо подчеркнуть, что прекращение родительской ответственности (по терминологии российского права – лишение или ограничение родительских прав) является мерой защиты, которая должна приниматься с учетом норм Конвенции 1996 года  в отношении юрисдикции и применимого права.  То есть в отношении российского ребенка, проживающего за границей, компетентным будет орган  иностранного государства, а лишение или ограничение родительских прав во многих государствах относится к административной юрисдикции (Скандинавия).

Ст. 16 различает в п.1 и в п.2   случаи возникновения родительской ответственности – в п.1 говорится  о возникновении родительской ответственности в силу закона, в п .2 – о возникновении родительской ответственности в силу соглашения или одностороннего акта. Пример одностороннего акта – это когда ребенку назначается опекун по завещанию единственного родителя, пример соглашения [между родителями] – ст.1626а ГГУ.

 В соответствии с п.3 ст. 16, родительская ответственность, существующая согласно праву государства места обычного проживания ребенка, сохраняется после изменения этого места обычного проживания на другое государство. Эта норма рассчитана на то, чтобы  похищение или невозвращение ребенка  не влекло за собой изменение права, регулирующего вопрос родительской ответственности.    Ст. 21 разъясняет, что термин «право» означает действующее в государстве право, за исключением коллизионных норм.  позволяет избежать отсылку renvoie.   Ст. 22  содержит оговорку о публичном порядке, типичную для  международных договоров.

Глава IV  «Признание и исполнение» различает  признание (ст. 23-25), признание подлежащим исполнению или регистрацию с целью исполнения (ст. 26 и 27) и исполнение (ст. 28). Ст. 23-25  устанавливают принцип взаимного   признания мер (то есть судебных или административных решений), принятых органами Договаривающихся государств.

Признание в силу закона означает, что  процедура признания не является необходимой,  но любое заинтересованное лицо вправе обратиться с запросом в компетентные органы о признании или непризнании меры, принятой в другом Договаривающемся государстве (ст. 24). Процедура признания судебного или административного решения подлежащему исполнению или регистрация  такого решения с целью исполнения подчиняется праву государства, на территории которого судебное или административное решение должно быть исполнено (п.1 ст.26). Процедура  признания решения подлежащим исполнению может быть административной или судебной.  Случаи отказа в признании решений или в признании исполнимыми или в их регистрации перечислены в п. 2 ст. 23.

Интересно отметить, что английский суд в деле In NG v OG [2014] EWHC 4182 отказал в признании российского судебного решения  (вынесенного Люблинским районным судом г.Москвы) об определении места жительства 7-летнего ребенка с матерью на том основании, что мнение ребенка не было учтено российским судом.

В соответствии с российским процессуальным законодательством, признание  иностранного судебного решения, принятого как мера защиты, будет осуществляться по правилам главы 45  Гражданско-процессуального кодекса РФ.

Пример  из судебной практики:  Судьей Санкт-Петербургского городского суда было рассмотрено ходатайство о разрешении принудительного исполнения на территории Российской Федерации судебного решения, вынесенного 30 ноября 2015 года в Дании,  которым родительские права на ребенка 2004 года рождения, переданы отцу ребенка.  Ребенок является гражданином России, проживает в России вместе с матерью. Судья в своем определении от 26 января 2016 года указал, что суд в Дании рассмотрел  вопрос о наделении отца ребенка правом единоличной родительской опеки без учета мнения несовершеннолетнего ребенка, достигшего возраста 10 лет, и без учета мнения компетентного российского органа, что противоречит российскому публичному порядку и российскому законодательству  (ст. 163 СК РФ).  Ст. 23 Гаагской конвенции 1996 года предусматривает возможность отказа в признании, если такое признание явно противоречит публичному порядку запрашиваемого государства.  Кроме того, датское судебное решение не содержит положений принудительного исполнения.  На этих основаниях, руководствуясь ст. 409 ГПК РФ в принятии ходатайства было отказано.

Глава  V “Сотрудничество” во многом опирается на систему взаимодействия между  Центральными органами  по Конвенции 1980 года.  Важное практическое значение имеет возможность предоставления  различного рода информации, имеющей значение для защиты ребенка.  В соответствии со ст. 34, «рассматривая возможность применения меры защиты, компетентные органы …могут запросить любой орган другого Договаривающегося государства, располагающий информацией, имеющей значение для защиты ребенка, предоставить такую информацию». Россия сделала оговорку в соответствии с п.2 ст. 34, что такого           рода     запросы        могут передаваться      только   через     Центральный     орган. Следует отметить, что понятие «информация, имеющая значение для защиты ребенка» является автономным конвенционным понятием  и  охватывает любую информацию в любой форме, имеющую значение для защиты имущества или личности ребенка.Потенциал данной нормы в российском контексте пока не раскрыт, по сути сводится к предоставлению отчета о состоянии ребенка (п.а) ст. 32). Запрос о предоставлении  отчета направляется в российский Центральный орган, который направляет запрос о подготовке отчета  в компетентный орган субъекта Российской Федерации . Форма такого отчета определяется произвольно. Перевод на иностранный язык не предусмотрен.    Центральный орган в основном получает входящие запросы, исходящие запросы о подготовке отчета  о состоянии ребенка направляются весьма редко, так как российские органы опеки и попечительства, которые принимают меры по защите детей по смыслу Гаагской конвенции 1996 года, очень не часто не осведомлены о такой возможности.   Российский Центральный орган может направить исходящий запрос о подготовке отчета о состоянии ребенка по запросу суда. Например, если в производстве российского суда рассматривается дело о расторжении брака и определении места жительства ребенка с одним из родителей, а родитель фактически уже проживает с ребенком в иностранном государстве.

Глава VI “Общие положения” – содержит весьма важные нормы, такие как  защита личных данных (ст. 41), конфиденциальность переданной информации (ст. 42), отмена легализации  документов, направляемых или получаемых в соответствии с Конвенцией (ст. 43).  В соответствии со ст. 40, компетентные органы Договаривающихся государств могут выдать удостоверение, подтверждающее статус лица, несущего родительскую ответственность, и предоставленные ему полномочия. Этот документ актуален для ситуаций, когда родительской ответственностью наделяется лицо, не являющееся родителем ребенка.

П. 1 ст. 52 устанавливает, что Конвенция не затрагивает международного соглашения, участниками которого являются  Договаривающиеся государства и который содержит положения по вопросам, регулируемым Конвенцией.   Это норма имеет большое значение для России, которая является стороной около 30 двусторонних соглашений, заключенных ранее Конвенции 1996 года. Минская конвенция 1993 года во многом “пересекается” с Конвенцией 1996 года, но только исходит из совершенно другой привязки  – не к государству обычного места проживания, а к государству гражданства ребенка (lex patriae)

Заключение  В отсутствие  Закона об имплементации, практическое  применение Конвенции  1996 года вызывает много вопросов. Как практикующий юрист, я сделаю ряд замечаний и предложений, не претендуя на учет всех вопросов.

1)Нормы ГПК не учитывают специфику и сложность данной Конвенции. Так, в настоящее время отсутствует возможность признания на территории России административных решений, так как глава 45  ГПК предусматривает  признание и исполнение судебных решений. Между тем, очень часто меры защиты  ребенка принимаются в форме именно административных решений.

2)Непонятно, что понимать под требованием прописанным в  п.2 ст. 411 ГПК РФ о предъявлении вместе с ходатайством о признании  «документа, из которого следует, что сторона, против которой принято решение и которая не принимала участие в процессе, была своевременно и в надлежащем порядке извещена о времени и месте рассмотрения      дела»,   а именно, понимается     ли под   этим       требованием вручение документа (повестки) в рамках Гаагской конвенции о вручении за границей судебных или внесудебных документов по гражданским или торговым делам 1965 года или в рамках Гаагской конвенции по вопросам гражданского процесса 1954 года?  При положительном ответе на этот вопрос процедура признания еще более удлиняется и усложняется.  Полагаю, что только принятие Постановления Пленума Верховного суда России позволит достичь более эффективного применения Гаагских Конвенций. Необходимо также назначить российского судью (т.н. liason judge) в систему взаимодействия судей по Гаагским конвенциям (International Hague Network of Judges).

3)   Необходимо формализовать  подготовку отчета о состоянии ребенка по пункту а) ст. 32, так как каждый субъект Российской Федерации  присылает отчет в произвольной форме. Между тем, во многих странах такие отчеты являются доказательствами по делу в рамках судебного спора, и значит, должны отвечать какому-то  минимуму в части информации и в части добросовестности подготовки такого отчета.

4) Полагаю, что выдача удостоверения по ст. 40 Конвенции 1996 года (например, компетентным ведомством на уровне субъекта) позволит добиться более быстрого признания статуса  лица, несущего родительскую ответственность (например, опекуна ребенка) за границей.

© 2019 Дарья Сергеевна Борминская

Поделиться в facebook
Facebook
Поделиться в google
Google+
Поделиться в vk
VK
Поделиться в twitter
Twitter
Поделиться в linkedin
LinkedIn